Женщина погибла, от огня пострадала квартира. Алмиру Исанбаеву предъявили обвинение в покушении на убийство с особой жестокостью (статья 105 УК РФ), а затем и в умышленном уничтожении или повреждении чужого имущества (статья 167 УК РФ). Два уголовных дела объединили в одно, но мужчина умер в СИЗО, не дождавшись суда.

Вину он успел признать полностью, но дело было прекращено в связи со смертью обвиняемого, то есть по нереабилитирующим основаниям. Марат и Алина еще при его жизни были признаны потерпевшими и подали гражданские иски о возмещении морального вреда, а после смерти Исинбаева переадресовали эти иски его сыновьям от первого брака как наследникам.

Белорецкий межрайонный суд республики их требования удовлетворил и постановил взыскать по 500 тысяч рублей в пользу каждого из потерпевших. Но Верховный суд Республики Башкортостан это решение отменил, мотивируя тем, что моральный вред не может быть признан долгом наследодателя, приходящимся на наследников, и последующие инстанции его поддержали. Поэтому заявители-наследники также оспаривают статью 1112 ГК, по которой не входят в состав наследства права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодателя, в частности право на возмещение вреда, причиненного гражданину. Судьи КС, изучив материалы дела, постановили, что статья 1112 Гражданского кодекса, описывающая состав наследства, не противоречит Конституции, поскольку не препятствует "возложению на наследников обязанности компенсировать моральный вред потерпевшему от этого преступления в пределах стоимости наследственного имущества вне зависимости от наличия на момент смерти причинителя вреда вступившего в силу судебного акта, обязывающего его выплатить соответствующую компенсацию".

В обоснование своей позиции судьи КС напомнили, что наследники, принявшие наследство, несут по закону и имущественную ответственность за действия умершего подозреваемого или обвиняемого в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества (Определение КС РФ от 25 апреля 2024 года № 887-О). А действующее законодательство не содержит прямого запрета на переход к наследнику обязанности компенсировать моральный вред.

Дело Марата Мухаметчина и Алины Байгускаровой подлежит пересмотру.